Виктор Шамонин-Версенев

Стоит средь цветов телёнок,
Радость в телячьих глазах,
Видать, заплутал спросонок,
Впервые малыш в лугах.
Ромашки, анютины глазки,
Мяты душистая кладь,
Он вдруг окунулся в сказку,
Стараясь её понять,
Смотрел на цветы умильно,
Нюхал один, второй…
Ох, пахло как Русью сильно,
Русью совсем другой.
Забыт им сарай дощатый,
Унылый и грязный двор,
Глиняный дом горбатый,
Старый гнилой забор.
Телёнок взбрыкнул игриво,
Вышел к дороге следком,
Мама встречала красиво;
Лизнула сынка языком
И в чувствах своих ребячьих,
Пред мамкой он стал чудить;
Из глаз золотых телячьих,
Катились слезинки в сныть.

Читает: Александр Водяной
Художник: Мирослава Костина

За деревней, у речушки,
Проживал мужик в избушке,
Жизнь его была не мёд,
Воз забот он в гору прёт,
Да печали гонит прочь,
Он в работе день и ночь,
Жить ему в нужде нельзя,
В тех сыночках радость вся,
У него их трое, в ряд,
Кушать мальчики хотят!
Год за годом так и шли,
Сыновья все подросли.
Вот женился старший сын,
Жизнь у сына без кручин,
Средний сын жену привёл
И работать стал, как вол!
Жёны тоже при делах,
Та работа им не в страх,
А потом они уж в поле,
Нет семье на отдых доли
И, казалось, наконец,
Радуй сердце ты, отец,
Поживай без тех забот,
Наедай большой живот!
Да расстроен был старик,
Прячет он печальный лик,
Младший сын его, Емеля,
Был ленивым в каждом деле,
И любая та работа,
Не совсем его забота,
И жениться ему лень,
В деле он одном кремень,
Сытно, вкусненько поесть,
Да на печь опять залезть,
Сутки спать на печке той,
Чтоб до храпа, на убой!
Так минуло восемь лет,
Как-то осень встала в цвет,
Всех в работу запрягла,
Всем сейчас им не до сна,
Лишь один Емеля спит,
Сны он чудные глядит.
Добрый вышел урожай,
Закрома под самый край,
От излишков вновь навар,
Их сменяют на товар,
А потом уж нет забот,
Отдых зимний к ним придёт.
День базарный наступил,
На базар народ убыл,
Погрузился и отец
С сыновьями, наконец.
Дал Емеле он наказ,
Самый строгий в этот раз,
Чтоб невесткам помогал,
Их ничем не обижал,
А за помощь, посему,
Обещал кафтан ему,
И Емеля был согрет,
Долго он глядел им вслед,
А в деревню брёл мороз,
Стужу жуткую он нёс.
Вмиг Емеля влез на печь,
Сбросил он заботы с плеч,
Той минуты не прошло,
Храпом домик сотрясло.
Да невестушки в делах,
При своих они правах.
Дел по дому пруд пруди,
Да ещё дела в пути.
Наконец, свистульки-трели,
Тем невесткам надоели,
К печке двинулись они,
Слов сдержать уж не смогли:
— Эй, Емеля, ну-к, вставай,
Всяких дел по дому, в край,
Хоть воды нам принеси,
Гром тебя здесь разнеси!
Он сквозь дрёму отвечал,
Им с печи слова швырял:
— Неохота за водой,
На дворе мороз такой,
У самих же руки есть,
Легче вёдра в паре несть,
А тем, боле, задарма,
Не свихнулся я с ума!
Прорвало невесток тут,
В бой они опять идут:
— Что сказал тебе отец,
Помогать нам, наконец?!
Если ты пойдёшь в отказ,
Пожалеешь, знай, не раз,
Горьким выйдет тот кисель,
Про кафтан забудь, Емель!
Тут Емеля заюлил,
Он подарки так любил,
С печки тут же стал вставать,
Словом их давай хлестать:
— Что кричите на меня,
Вишь, уже слезаю я!
Разорались, дом трясёт,
Мертвяка ваш крик проймёт!
Он топор и вёдра взял,
До реки трусцой домчал,
Стал он прорубь ту рубить,
Рот зевотою сушить,
Нет в работе куража,
На печи его душа!
Долго прорубь он рубил,
Чуть не выбился из сил,
Вёдра полны, наконец,
Думку думает, делец:
«Ох, водичка, тяжела,
Руки рвёт мои она!
Только б мне её донесть,
Да на печь скорей залезть»!
Вдруг в ведро Емеля, глядь,
Он чудес не мог понять,
Щука плещется в ведре,
Тесно ей в такой воде!
Вмиг Емеля рот раскрыл,
Удивлён Емеля был:
— Поедим ушицы всласть,
Не дадим добру пропасть,
И котлеток сотворим,
Вечер славно посидим!
Только молвит щука та:
— Из меня горька уха,
И котлетки, знай, горьки,
Боком вылезут они,
Лучше слушай и вникай,
Да на ум себе мотай!
Возвратишь меня домой,
Стану я тебе рабой,
Все капризы, друг, твои,
Я исполню, говори!
А слова мои проверь,
Повторишь их вслух, Емель,
«По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу»,
А капризам тем, дружок,
И конца неведом срок!
Поражён Емеля был,
Рот он в радости раскрыл,
Щуке верил и внимал,
Глаз со щуки не спускал.
Он и двинул тут же речь,
Слов Емеле не беречь:
— По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Сами вёдра пусть идут,
Сами к дому путь найдут!
Вдруг издал Емеля крик,
Он ловил счастливый миг,
Вёдра двинулись вперёд,
Без его совсем забот,
Шли тихонько, без труда,
В них не плещется вода!
Щуку в прорубь он пустил,
Вслед за ними припустил.
Вёдра сами ходом в дом
И на место стали в нём,
И Емеля место знал,
Тут же печку оседлал,
Храп он в домике несёт,
Никаких ему забот!
Да невестушки не спят,
Вновь Емелю тормошат:
— Ей, Емеля, ну-к, вставай,
Наруби нам дров давай!
Шлёт Емеля им ответ,
Суеты в нём просто нет:
— Я, извольте знать, ленюсь,
Делать это не возьмусь!
Вон, под лавкой, есть топор,
Да и выход есть на двор!
Те невестки сразу в крик,
Не впервой им мять язык:
— Обнаглел ты уж, Емель,
Зададут тебе, поверь!
Обижать не стоит нас,
Про кафтан за нами глас!
И Емеля шустро встал,
Он подарки обожал:
— Всё, невестушки, бегу,
Отказать вам не смогу,
Нарубить мне дров пустяк,
Вам я, милые, не враг!
Только женщины за дверь,
У Емели шаг не мерь.
Он на печь обратно, шасть,
Речь он тихо начал прясть:
— По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, топор, скорей вставай,
Поработай, друг, давай,
А потом домой спеши,
Вновь под лавкой той лежи,
А дрова пусть в дом идут,
В печку сами упадут!
Ну, а я вздремну чуток,
Этак, суток так с пяток!
И топорик скок во двор,
Стал рубить дрова топор.
Нарубил он много дров
И под лавку, был таков,
Те дровишки в печку, прыг,
Разгорелись в один миг.
Шло за ночью утро вслед,
В окна брызнул слабый свет,
А морозец вновь на круг,
Стал морозить всё вокруг,
Огонёк дрова съедал,
Без дровишек он страдал.
Вновь невестки кажут лик,
Прут к Емеле, напрямик:
— Ты, Емеля, в лес езжай,
Дров на вывоз запасай,
И в отказ идти не смей,
Нас, Емеля, пожалей,
Коль обидишь нас Емель,
Пропадёт кафтан, поверь!
Он с печи тихонько слез
И на дворик, под навес,
В сани лошадь он не впряг,
Развалился в них, чудак!
Посмеялся тут народ,
Смех по улицам идёт,
А Емеля, в тех санях,
Людям речь явил в размах:
— Эй, людская простота,
Отворяй мне ворота!
Вам, народец, доложу,
По дрова я в лес спешу!
Чудеса народ творил,
Ворота пред ним открыл:
— Ты, Емель, не тормози,
Много дров домой вези!
Запрягайся и в галоп,
Остуди, Емеля, лоб!
Смех волною покатил,
Рот неспешно он раскрыл:
— По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, езжайте сани в лес,
Там, в лесу, наш интерес!
С места сани сорвались,
По дороге в лес неслись.
Диву дивится народ,
Он чудес сих, не поймёт!
Прикатил Емеля в бор,
Проявил в словах напор:
— По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Ну-к, топорик, навались,
До семи потов трудись,
И с дровишками, домой,
Я ж посплю часок-другой!
И Емеля вмиг уснул,
В ус себе он и не дул,
А топор был молодец,
Погулял в бору, делец,
Был в работе голова,
Бор пустил он на дрова,
В сани скоренько убыл,
В них топор чуток остыл.
Сани двинулись домой,
Те дрова в санях – горой.
Спит Емеля на дровах,
Спит с румянцем на щеках!
Оказался слух так скор,
Царь узнал про этот бор.
Возмутился он: — Наглец,
Это за свинство, наконец?!
Порубить мой бор в куски,
Вправлю я ему мозги!
Бьёт тревогу царь в набат,
Шлёт за ним своих солдат,
И солдаты, прямиком,
Ворвались к Емеле в дом,
Стали мять ему бока,
Разбудили в нём зверька.
Слёз Емеля не скрывал,
Он слова в кулак шептал:
— По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Бей их, палка, не ленись
Перед ними не срамись!
С места палка сорвалась,
До солдат тех добралась.
Им, служивым, и не снилось,
Так попасть в её немилость,
И позора им не смыть,
Убегали, во всю прыть,
Синяков сокрыть не смели,
Был доклад их о Емеле.
В гневе страшном государь:
— Он воистину дикарь!
Так избить моих солдат,
Не пойдёт такой расклад!
Во дворец его, к утру,
Битым быть теперь ему!
Да Емеля крепко спит,
В доме храп волной висит.
Вот за ночью, наконец,
От царя к нему гонец.
Офицер тот — мокрый ус,
Испытал он власти вкус:
— Одевайся, жук, скорей
И до царских марш дверей!
Чужд Емеле сильный крик,
Перед ним он кажет лик:
— Царь ваш может подождать,
На указ мне наплевать!
Как на двор придёт капель,
Соизволю к вам я, в дверь!
Возмутился, сей гонец:
— Ты, Емеля, не жилец!
Офицер поднял кулак,
Дал Емеле он тумак,
Пал Емеля вмиг с печи,
Позабыл, где калачи.
Вдруг Емеля стал бледнеть:
— Дам тебе ответ, заметь!
Ты же, братец, офицер
И такой даёшь пример?!
Офицер усы утёр,
Он вступать не хочет в спор:
— Ты ещё и возражать,
Служку царского пугать?!
Я кому сказал, вперёд,
И раскрой попробуй рот!
Тут Емелю бес толкнул,
Он в словах уж не тонул:
— По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Покажи нам гнев, ухват,
Ты на дело точно хват!
В гневе стал ухват летать,
Служку царского гонять.
Резво он к царю бежал,
Сказ царю в слезах сказал.
Царь готов был вынуть меч,
В гневе он и начал речь:
— Кто доставит, наконец,
Мне Емелю во дворец?!
Дам медальку, посему,
Да деньжат ещё тому!
Вмиг нашёлся хитрый чин,
Говорил с царём один,
До невесток поспешил,
Обо всем их расспросил,
Про кафтан от них узнал
И Емеле клятву дал,
Мол, поедешь ты со мной,
Ждёт тебя кафтан любой,
Да ещё подарков много,
Даст ему он на дорогу!
Тут Емеля и раскис,
На плечах его повис:
— Поезжай-ка ты, гонец,
Без огляда, во дворец!
За себя я поручусь,
За тобою вслед примчусь,
Свой кафтан заполучу
И такой, какой хочу!
Хитрый чин убыл без бед,
Изложил царю секрет,
А Емеля в думку впал,
Он на печке рассуждал:
— Как же я оставлю печь,
У царя там негде лечь?!
Долго он ещё сидел,
Весь от думок тех потел,
Осенило разом, вдруг,
Мысль его пошла на круг:
— На печи поеду, так,
А иначе мне никак,
На ногах своих ходить,
Можно им и навредить!
Слов Емеля не искал,
Он слова в уме держал:
— По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Поезжай ты, печь, к царю,
А я сон свой досмотрю!
Печка с места подалась,
Вмиг к дороге добралась,
По дороге резво мчит,
Из трубы дымок струит.
Вот примчалось, наконец,
Печка — диво во дворец.
Царь картину эту зрел,
На глазах у всех белел,
Взгляд к Емеле обратил,
Строго с ним заговорил:
— Ты зачем же царский бор,
Запустил под свой топор?!
За поступок, сей дурной,
Ты наказан будешь мной!
Да Емеля не дрожал,
Он с печи ответ держал:
— Всё «зачем», да «почему»,
Я тебя, царь, не пойму!
Ты кафтан мне подавай,
У меня ведь время в край!
Царь открыл мгновенно рот,
На Емелю он орёт:
— Ты, холоп, царю дерзишь,
Раздавлю тебя я, мышь!
Ты опух от сна уж весь,
Полежать надумал здесь?!
Да Емеле не вопрос,
Речь царя из слов-угроз!
Он на дочь царя глядит,
Счастья в нём поток бурлит:
«Ох, красавица, не встать,
Дело нужно мне верстать,
И к царю в зятья попасть,
Захотелось, прямо страсть»!
Развязал он язычок,
Шлёт Емеля слов поток:
— По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Пусть же доченька царя,
Тут же влюбиться в меня!
И давай-ка, печь, домой,
Во дворце хоть волком вой!
Больно царь до слов охоч,
Вон, на двор ступает ночь!
Из дворца он покатил,
Царь словечки проглотил,
Стал он в гневе зеленеть,
Местью праведной кипеть.
А Емелю печь несёт,
Снега шлейф за ней идёт,
Прикатила печка в дом
И на место стала в нём.
Вот идёт в народ молва,
Разлилась вокруг слова,
Про любовь царёвой дочки,
Про её бессонны ночки.
Царь ругает денно дочь:
— Я устал слова толочь!
За Емелю не отдам,
Это просто, знаешь, срам!
Дочь не слушает отца,
Ей сейчас не до словца.
Осерчал в момент отец:
— Это дерзость, наконец!
Свадьбе этой не бывать,
Вам наследства не видать!
Слуг он вечером собрал,
Им приказ жестокий дал:
— Нужно им задать урок,
Изготовьте бочку в срок,
В изготовленную бочку,
Посадить такую дочку,
И Емелю вместе с ней,
Им так будет веселей!
К морю бочку ту свезти,
Приговор там привести,
Бочку сразу в море бросить,
Пусть её волнами носит!
Слугам выпал в первый раз,
Исполнять такой приказ,
Но ослушаться нельзя,
Бочек много у царя,
Посему и жалость прочь,
И приказ свершился в ночь.
Бочка скоро на просторе,
Бьёт её волною море,
В бочке той Емеля спит,
Сны свои опять глядит.
Скоро страх его поднял,
Он спины не разгибал,
В темноте и страхе том,
Бил он словом, напролом:
— Кто здесь рядом, отвечай,
Или двину, невзначай?!
Он дыханье затаил,
Голос рядом очень мил:
— Здесь, Емеля, дочь царя,
Не ругай меня ты зря.
Заточил отец нас в бочку
И на том поставил точку.
В море мы сейчас с тобой,
В споре с пагубной волной,
А погибнуть нам, иль нет,
Лишь у Господа ответ!
Вмиг Емеля понял суть,
Он готов исправить путь:
— По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Налетай же, ветерок,
Чтоб в беде ты нам помог,
Занеси нас в дивный край,
Нас из бочки вызволяй!
Ветер тут же налетел,
Бочку с ходу завертел,
Он её с воды схватил,
Вверх с собою потащил,
Как до берега донёс,
В щепу бочку он разнёс,
И умчался стороной,
Тишь оставил за собой.
Дивный остров встретил их,
При красотах всех своих,
Золотой дворец на нём,
Птиц полным-полно кругом,
А в сторонке та река,
В ивах чудных берега,
Воды реченьки чисты,
Есть берёзки у воды,
А в округе — светлый лес,
Да луга цветных небес,
А Емеля, сам не свой,
Пред царевной молодой.
Он в любви своей горел,
Ей признаться в том посмел,
Да и ей любви не скрыть,
Сердцу надобно любить.
Свадьба длилась три недели,
За столом все дружно пели.
Ел народ и много пил,
Шутки добрые творил,
И невестки те плясали,
И отца не забывали,
Братья тоже веселились,
Все на свадьбе породнились.
Царь покаялся в грехах,
Он ходил два дня в слезах,
Трон Емеле царь отдал,
И ничуть не горевал.
А Емеля, уж царём,
К щучке той явился днём,
Перед ней спины не гнул,
Волшебство он ей вернул.
Десять лет с тех пор прошло,
Ох, водички утекло!
Царь Емеля, видит Бог,
Под собой не чует ног.
Правит сутки, напролёт,
Хорошо народ живёт,
У Емели пять детей,
Пять прекрасных сыновей.
Только, правда, пятый сын,
Уж совсем ленивый, блин!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет!
Царь воздвиг за троном печь,
Да ему на час не лечь,
Коль теперь ты, братец, царь,
То бока свои, не жарь!
А на печь нашёлся спрос,
Держит сын по ветру нос.
Он на печке сутки спит,
Царь на сына не кричит.

Конец

Читает: Александр Водяной

Я скажу, друзья, сейчас,
Про купца с купчихой сказ.
Был купец мужик шальной,
Весь в работе, с головой,
Только кончится товар,
Он спешит, как на пожар,
На корабль и в те моря,
Загрузить товар в края,
Да подарки прикупить,
Чтоб купчиху ублажить.
А жена подарки ждёт,
С хитрецой она живёт,
Никаких забот не знать,
Жизнью сладкой поживать!
Вот в один из ясных дней,
Пред женой купец своей:
— Вновь иду я за моря,
Чем порадовать тебя?
Тихо речь жены журчит,
Слов она тех, не перчит:
— Уж подарков, пруд пруди,
Ты один мне, муж, найди,
Диво — дивное он есть,
Чудо — чудное он весь,
И в подарке том секрет,
Про него не знает свет,
Коль ты чудо явишь в дом,
Станет нашей тайна в нём!
Отвечал жене купец:
— Что поделать, наконец?!
Раз подарок есть такой,
Не найдёт меня покой!
Далеко купец поплыл,
С корабля в дела убыл.
Он купил товара впрок,
Трюм забил им, в потолок,
За подарком шёл купец,
Измотался он, вконец.
Вдруг купцу навстречу дед,
Бедно был старик одет,
Уловил в купце он грусть,
Хриплый голос деда густ:
— Недалече, друг, мой дом,
Чудо ты отыщешь в нём!
Скоро им открылся двор,
Во дворе том дикий ор,
Полон двор любых гусей,
Всех окрасок и мастей!
Говорит ему старик,
Прячет он весёлый лик:
— Выбирай, купец, гуся,
В нём и скрыта тайна вся,
Диво — дивное он есть,
Чудо — чудное он весь!
Вмиг купец оторопел,
На гусей он поглядел:
«Я поверить был бы и рад,
Да у деда хитрый взгляд»!
Дед, те мысли, прочитал,
В смехе он купцу сказал:
— С головой, купец, дружу,
Чудо в деле покажу,
И не стой ты, как индюк,
Прихвати гуся, мой друг,
С ним ступай живее в дом,
Жди меня там, за столом!
Вмиг купец гуся прибрал,
Скоро в доме он стоял,
Посадил гуся на стол,
Скатерть трогал он и цвёл;
От скатёрки — дивный блеск,
Над скатёркой жар и треск,
А на ней — сковорода,
В ней огонь и пустота!
В домик прибыл следом дед,
Раскрывал он свой секрет:
— Диво — дивно озорное,
Чудо – чудно внеземное,
Сотвори нам диво-чудо,
Внеземное своё блюдо!
Гусь над столиком взлетел,
В сковородку тут же сел,
Пред собой он стал глядеть,
На глазах их пламенеть!
Чудом был сражён купец,
Он поверил, наконец!
Гусь зажаренный лежит,
Аппетитный кажет вид.
Смех разносит старичок:
— Удивить тебя я смог!
Это, друг, тебе не щи,
Ну-к, давай гуся вкуси,
Только кости не бросай,
Их на скатерть собирай,
Удивляться будешь, друг,
Возвратится всё на круг!
Где ж купцу тут устоять,
Начал пробу он снимать.
Был у мяса дивный вкус,
Ими съеден скоро гусь,
На скатёрке кости в ряд,
Все, одна к одной лежат.
Дед их в скатерть завернул,
Рот в улыбке растянул:
— Встань ты, гусь, передо мной,
Вновь здоровый и живой!
Да свершится это чудо,
Появись ты, неоткуда!
Развернулась скатерть вдруг,
Стало вмиг светло вокруг.
Гусь красивый и живой,
Вертит гусь уж головой!
И купец оторопел,
Не видал таких он дел!
Дед доволен очень был:
— Как подарок, угодил?!
А купец рукой махнул,
Кошелёк он распахнул,
Старику поклон отдал,
Скоро путь домой держал,
Вёз купец купчихе в дар,
Чудно — дивный тот товар!
Вот и берег уж родной,
Поспешил купец домой,
В дом подарок он занёс,
С ним улыбку ту поднёс,
А жена пред ним кружит,
Ручейком она журчит:
— Месяц я тебя ждала,
Дни и ночи не спала!
Где подарок, не скрывай,
Поглядеть его мне дай!
Возражать купец не стал,
Он с любовью ей сказал:
— Ты к столу беги скорей,
Слёз счастливых не жалей!
Он подарок нежно нёс,
У стола не вешал нос
Развязал узлы на нём,
И не думал, ни о чём!
Развернулась скатерть вдруг,
Стало вмиг светло вокруг;
От скатёрки – дивный блеск,
Над скатёркой жар и треск,
А на ней – сковорода,
В ней огонь и пустота.
Гусь на скатерти сидит,
За купчихой зорко бдит.
Принялась жена скулить,
Словом стала мужа бить:
— Ты умишком съехал, муж,
Насмехаться вздумал уж?!
От подарков сих, уволь
И на двор его, изволь!
Там гусей своих полно,
Быть ему, средь них дано!
Рассмеялся тут купец:
— Помолчи ты, наконец!
Этот гусь и есть то чудо,
Диво — дивное он блюдо!
Угодить купец ей рад,
У купца глаза горят:
— Диво — дивно озорное,
Чудо — чудно внеземное!
Сотвори нам диво-чудо,
Внеземное своё блюдо!
Гусь над столиком взлетел,
В сковородку тут же сел,
Пред собою стал глядеть,
На глазах их пламенеть.
Той минуты не прошло,
Чудо вновь произошло,
Гусь зажаренный лежит,
Аппетитный кажет вид,
А купчиха млеет вся,
Смотрит жёнка на гуся:
«Правда, диво озорное,
Чудо — чудно внеземное!
Видно, гусь сошёл с небес,
Иль вселился в гуся бес»?!
Муж качает головой:
— Да, подарок внеземной!
Нам такого не понять,
Нам с гуся бы пробу снять!
Только кости вот, жена,
Сбереги их все, сполна,
На скатёрку их клади,
Ждёт тебя сюрприз сродни!
Сел купец с женой за стол,
Через часик гусь был гол.
Он те кости завернул,
На жену тайком взглянул:
— Встань же, гусь, передо мной,
Вновь здоровый и живой!
Да свершится это чудо,
Появись ты, неоткуда!
Гусь из пепла тут как тут,
Он восстал за пять минут,
На столе своём сидит,
На купчиху он глядит.
У купчихи в горле ком,
Ей уж тесно за столом.
Как не радоваться здесь,
Раз такой подарок есть?!
Та купчиха в облаках:
— Не сидеть теперь в слезах,
А иначе и не быть,
Должен муж меня любить!
Ох, хитра купчиха, жуть,
На уме купчихи муть:
«Друга в гости приглашу,
О подарке расскажу!
Ох, потехе будет час,
Мы съедим гуся не раз»!
Вот в делах купец опять,
Люд в лавчонке не унять,
Гвалт и шум в лавчонке той,
Вся заполнена толпой!
Да купчиха не грустит,
В платье модном уж сидит,
Друга миленького ждёт,
В счастье том она цветёт!
Чёрт явился скоро в дом,
Вмиг возник он за столом,
И купчиха, в цвете вся,
Сказ сложила про гуся.
Стал бесёнок егозить,
Стал ей душу бередить:
— Дай подарок посмотреть,
Я не в силах уж терпеть,
Принеси его скорей,
С ним нам будет веселей!
Да и кушать мне пора,
Не едал ещё с утра!
Перед чёртом гусь возник,
Головою гусь поник,
В нём он зрел свою беду,
Страшно стало вдруг ему!
А купчихе не всплакнуть,
Дай словечком ей блеснуть:
— Диво — дивно озорное,
Чудо — чудно внеземное!
Сотвори нам диво-чудо,
Внеземное своё блюдо!
Гусь ослушаться не смел,
В сковородку он присел,
В доме запах закружил,
Чёрт глазёнки округлил:
— Это ж, надоть, гусь какой,
Впрямь, наверно, внеземной?!
Там, в аду, у нас чертей,
Не найти таких гусей!
Муж твой, правда, молодец,
Жаль, конечно, что глупец.
Я б на месте был купца,
Бил тебя бы, без конца!
Ну, да ладно, речь вести,
Гусь зажарился, поди?!
Гусь ещё и не остыл,
Съеден ими разом был.
Вновь гуся просили сесть,
С пылу — жару стали есть,
Третий сделали заход,
Танцам дали полный ход!
Пот рекою с них струит,
Пол тот стонет и скрипит!
Гусь в тревоге и тоске,
Он при думках в голове:
«Пир их будет до утра,
Убегать бы мне пора!
Растеряют кости вдруг,
Чудесам моим, каюк»!
У купца он был чрез час,
Ведал он купцу рассказ.
Показал купец свой гнев,
Заметался он, как лев:
-Ах, жена, подарок, тот,
Разверну событий ход!
Сам избаловал, увы,
Пожинай теперь плоды!
В лавке он гуся закрыл,
К дому путь бегом свершил.
Он смотрел теперь в окно,
Видел горькой чаши дно.
Пляшет чёрт с его женой,
Крутит хвост перед собой!
У купца глаза на лоб,
Бьёт купца в жару озноб!
Пулей в домик он влетел,
Проучить их захотел,
Сковородку ту схватил,
Ею чёрта прихватил!
Чёрт пошёл скорей в побег,
Не сомкнул ни разу век,
Ломанулся он за дверь,
Сразу снёс её с петель,
Двор в секунду одолел,
Чрез забор уж чёрт летел.
Стал купец жену учить,
Сковородкой ей грозить:
— Сковородка — это диво,
Хочешь, жёнка, жить красиво?!
Я теперь твоё здесь чудо,
Вот, явился неоткуда,
И тебе даю я шанс,
С ним закончит свой роман,
Или выгоню взашей,
Будешь жить ты у чертей!
И пришлось жене упасть,
Перед ним поклоны класть
И покаяться, не раз,
Не поднять от пола глаз!
Он жену свою простил,
За товаром вновь убыл.
Возвратился ночью он,
Был, однако, удивлён.
Чёрт с женою за столом,
Разговор ведут о нём.
Вдруг купец услышал смех,
К действу нет купцу помех!
Он схватил ту кочергу
И тихонько, шмыг к столу,
Перед ними кажет лик,
За столом раздался крик!
Тут закончу сказку я,
Продолжать её нельзя.
Почему? Отвечу вам,
Здесь не место тем словам,
С кочергой купец, тем боле,
Всё поймёте сами, вскоре,
Без подсказки, посему,
Есть фантазия уму!

Конец

Читает: Александр Водяной

Жил да был один купец,
Дочерей троих отец.
Ради дочек он и жил,
Больше жизни их любил,
Им хватало всем любви,
Были разными они.
Дочка старшая в мечтах,
Со слезами на глазах,
Дочка средняя с ленцой,
В зеркалах она с собой,
Только младшенькая дочь,
На хозяйстве день и ночь,
За советом к ней идут,
Дочь Красавицей зовут.
Был отец — купец богат,
Жизни был такой он рад.
Да беда случилась вдруг,
Жизнь семьи пошла на круг,
Разорился вмиг купец,
Ими продан был дворец,
Стали в ветхом доме жить,
Хлеб с водою есть и пить.
Приуныли сёстры вмиг,
Головой отец поник.
Дочка старшая ревёт,
Дни и ночи, напролёт,
Дочка средняя лежит,
В потолок она глядит,
А вот младшая в делах,
При метёлке и котлах.
Вот проходит целый год,
В гору жизнь отца идёт.
Он работу получил
Он свой час боготворил,
Огорчало лишь одно,
Та работа далеко.
Как же дочки будут здесь,
Коль ему в работу влезть?!
Он печаль в себе таил,
Так отец им говорил:
— Жду я, милые, от вас,
На подарки ваш заказ.
Дочки старшие тут в крик,
Дочки ловят счастья миг:
— Привези, отец, нам шляпки,
Платья, шарфики и тапки,
Серьги, бусы и браслеты,
Не забудь, отец, об этом,
А ещё хотим конфет,
Фруктов дивных и щербет!
Да Красавица стоит,
На отца она глядит.
Тяжело отец присел,
Он на дочку поглядел:
— Что, Красавица, моя,
Ждёшь с дороги от меня?
Дочь ответ даёт с тоской:
— Буду ждать тебя, родной!
Ты, отец, грустить не смей,
Мне здесь будет тяжелей,
Просьба, правда, есть одна
От души, отец, она!
По земле спешит слушок,
Где-то дивный есть цветок.
Он зовётся Чудоцвет,
Красивей его уж нет.
Цветом радуги он весь,
Излучает синь небес,
А распустит лепестки,
Чудо видится внутри.
В нём девчушка-озорница,
В ритмах музыки кружится,
Только станет крошка петь,
Станет небо благоветь,
Звездопад начнётся вдруг,
Звёзды станут вмиг на круг,
А у звёздочек тех, страсть,
В руки к девушке попасть!
Их она кропит водой,
Их бросает над собой,
В небо звёзды вновь летят,
Ярче прежнего горят!
А, как времечко пройдёт,
Лепестки цветок свернёт,
Та девчушка ляжет спать,
Светлой той минуты ждать,
Но не встретишь Чудоцвет,
Этой сказкой будь согрет.
Дочек он поцеловал,
Всем наказ им строгий дал:
— Не ругайтесь меж собой,
Это, дети, грех большой.
Дружно будете вы жить,
Вдалеке мне легче быть.
Расставаться им пора,
Сани едут со двора,
Вслед саням метель шуршит,
В спину батюшке глядит.
Пятый день в пути купец,
Он устал уже вконец,
А метель сильней метёт,
Конь уже и не идёт!
У купца на сердце страх,
У купца душа в слезах.
Вдруг притихла та метель,
Перед ним открылась дверь.
Обратил он взор вокруг,
Вожжи выпустил из рук!
Замок рядом и лесок,
Льёт с небес тепла поток,
Нет от зимушки следа,
Только лужиц череда.
Вылез он из тех саней
И тихонько, до дверей.
Зал открылся перед ним,
Светом дивным озарим,
В зале стол уже накрыт,
Рядом с ним камин горит,
У камина — ряд перин,
Для кручины нет причин!
Был в той радости купец:
«Отдохну я, наконец!
За столом перекусить,
И скорее в сон убыть»!
Он во сне проводит ночь,
Погулять с утра не прочь,
И идёт он в дивный сад,
На душе покой и лад.
Птицы дивные снуют,
Песни дивные поют,
А деревья на подбор,
Красотою тешат взор,
Ручейки с цветной водой,
Ритм выводят озорной,
И в саду цветов не счесть,
Видеть их купцу за честь.
Вдруг купец окаменел,
Отвести он взгляд не смел.
Перед ним был Чудоцвет,
Излучал он чудный свет,
В нём девчушка-озорница,
В танце весело кружится!
Вдруг девчушка стала петь,
Небо стало благоветь,
Звездопад начался вдруг,
Встали звёзды вмиг на круг
И в большой любви своей,
Устремились тут же к ней!
Их она кропит водой,
Их бросает над собой,
В небо звёзды вновь летят,
Ярче прежнего горят,
Но прошёл какой-то час,
Чудоцвет в момент угас.
Он листочки все свернул,
Крепко-накрепко уснул.
Обо всём купец забыл,
Он над ним пчелой кружил,
Взял его под корешок,
Страшный рык купца ожог:
— В замке ты нашёл приют,
Я создал тебе уют,
На цветок в любви глядишь,
Гадость сделать норовишь?!
Глянул тут купец назад,
Умереть он был бы рад,
Перед ним Циклоп стоит,
Глазом огненным искрит!
Дрожь свою купец не скрыл,
Он со страхом говорил:
— Пощади меня, купца,
Видишь ты, Циклоп, глупца!
Признаюсь, попутал бес,
Коль я в дело это влез!
У Циклопа злости нет,
Он купцу сказал в ответ:
— Так и быть, купец, прощу,
Словом я не погрешу,
Но и ты мне честь кажи,
Ту услугу окажи!
Был купец на всё готов,
Он связал с десяток слов:
— Всё исполню, не сердись,
Сохрани, Циклоп, мне жизнь!
Говорил Циклоп с трудом,
Боль он нёс во взгляде том:
— Пусть Красавица твоя,
Гостьей станет у меня.
Ей обиды не знавать,
В замке ей не горевать!
Дал согласие купец,
В дом вернулся, наконец.
Он поведал дочкам сказ,
Слёзы лил купец, не раз!
Дочка младшая спешит,
Дочка в спешке говорит:
— Ты, отец, не хмурь бровей
И от горя не хмелей!
Дело слажу я добром,
И опять вернусь в свой дом.
Опустил отец свой взгляд,
С дочкой прибыл в замок-сад,
Принял их Циклоп с душой,
В ночь купец убыл домой.
В замке стала дочка жить,
Рук ей было не трудить!
Чудоцвет ей друг и брат,
И Циклоп ей очень рад.
Он в любви своей горит,
На неё все дни глядит!
Так и минул целый год,
Грусть Красавицу берёт.
Видел грусть её Циклоп,
Хмурил он покатый лоб:
— Что, Красавица, грустишь,
Вижу, боль в себе таишь?
Слёз ей было не сдержать,
Стала девушка рыдать:
— Я забыла неба цвет,
Я не вижу белый свет!
Стала пленницей уж здесь,
Разве участь хуже есть?!
Он ответ ей тут же дал:
— Это сам я испытал!
И страдаю до сих пор,
Ты меня не зришь в упор.
Стань мне, милая, женой,
Станет жизнь у нас другой!
Испугалась она вдруг,
У неё в глазах испуг:
— Говорю тебе я «нет»,
И не жди другой ответ!
Он побрёл из сада прочь,
Боль ему не превозмочь.
Вдруг, в один из ясных дней,
Слух донёсся до дверей.
Там, в сторонушке родной,
Ждёт её отец больной!
Стал Циклоп тревогу бить:
— Ты к отцу изволь убыть!
Дочке младшей рад отец,
Вышла встреча, наконец!
К ним и счастье скоро в дом,
Уж отец за тем столом,
Стали жить да поживать,
Горя — горюшка не знать!
Скоро счастью вышел срок,
Сон Красавицы жесток.
Под сосной лежит Циклоп,
У Циклопа потный лоб!
Он в бреду её зовёт,
Он с кровати не встаёт!
В чёрном цвете Чудоцвет,
В замке льёт он чёрный свет,
И черным-черно вокруг,
У Красавицы — испуг!
Через день она пред ним:
— Ты мне, друг, необходим!
Умереть тебе не дам,
И в любви купаться нам!
Поцелуй её дрожит,
Вдруг пред нею Принц стоит!
Принц в глазах её тонул,
Душу он ей распахнул:
— Силы тёмные я бил,
Околдован ими был!
Да любовь сильнее чар,
Это, право, Божий дар!
Ты женой, краса, мне стань,
Раны старые не рань!
И услышал он тогда:
— Говорю тебе я — да!
Скоро свадьба была — мёд,
Месяц длилась, напролёт!
Принц с Красавицей живут,
Дети в их семье растут,
Горе ходит стороной,
Не родниться им с бедой,
А прекрасный Чудоцвет,
Дарит им покой и свет,
В нём девчушка-озорница,
В танце весело кружится,
В танце песенку поёт,
В гости всех она зовёт.

Конец

Читает: Александр Водяной

Двадцать пять годков подряд,
Службу с честью нёс солдат.
Он в походах трижды был,
Много подвигов свершил,
Дважды ранен был в бою,
Видел он и смерть свою!
Вдруг случилось чудо здесь,
Кажет царь солдату честь.
Он дал вольную ему,
Наградил крестом к тому,
Шёл солдат теперь домой,
С серым ранцем за спиной,
Песни бодрые он пел,
И солдат грустить не смел.
Скоро сбился он с пути,
Той дороги не найти,
Незнаком солдату край,
Тут ему и ночь встречай.
Да солдат не унывал,
На постой к старушке встал,
Ею был на чай он зван,
За столом творил роман,
Ведал ей о службе сказ,
Привирал чуток, не раз,
А старушка та, молчит.
С грустью в пол она глядит,
И служивый скромно смолк,
Не возьмёт никак он в толк:
«Соблюдал я вроде такт,
Что-то, право, здесь не так»!
Он пред нею не юлил,
Напрямик её спросил:
— Вижу, мать, в твоих глазах,
Затаились боль и страх,
Поделись бедой своей,
Не ходи в обнимку с ней,
Не останусь я в долгу,
Может, чем и помогу.
Молвит бабушка в ответ:
— Тут, сынок, секрету нет.
Все мы ране справно жили
И медок, и пиво пили,
Пели песни у костра,
Да гуляли, до утра,
А теперь в нас страх один,
Он над нами господин,
А вот царь наш, вовсе сник,
Не живёт уже мужик,
Во дворце своём сидит,
Сам с собой он говорит!
Суть всего, солдат, проста,
Вся поверх лежит она,
У царя есть дочка, Злата,
Дочь красива и богата,
Принц явился ниоткуда,
То ещё незнамо чудо!
День за днём он сватал дочь,
Грязь в словах давай толочь!
Царь разгневан был и зол,
Разметал он в гневе стол,
Принца выгнал из дворца
И забыл, про наглеца!
Принц в обиде и к чертям,
Заложил им душу там,
С ними дружбу вмиг завёл,
Их на дочь царя навёл,
Лишь та ноченька на двор,
Во дворец уж чёрт попёр,
Прут всегда по одному,
Я не знаю, почему,
Прямо в спальню к дочке той,
Испугать её, собой,
Страхи в спаленке клубит,
Те картины дочка зрит!
Всякий люд к царю ходил,
Бесов этих изводил,
Бесполезно всё, солдат,
Им никто уже не рад,
Все от них тринадцать бед,
Надоели, спасу нет,
И пробьёт, я чую, час,
Бесы примутся за нас,
Потому мы слёзы льём
И печаль в себе несём.
Думку думает солдат:
«Ясен мне теперь расклад!
Не впервой чертей гонять,
Я смогу их обуздать»!
Мысль солдат не потерял,
Пред царём он утром встал:
— Слышал, батюшка, я сказ,
У тебя беда сейчас,
Мне за честь царю помочь,
В порошок чертей столочь,
Станет дочь твоя живать,
Краше солнышка блистать,
И в тебе взыграет дух,
Вижу, ты совсем потух!
Царь к служивому приник,
Не скрывал печаль старик:
— Как тебе, солдат, я рад,
Помоги же мне, солдат;
Нет уж моченьки моей,
Зреть невиданных гостей!
Вновь солдатик речь завёл,
Все слова он к делу свёл:
— Ты дубинку, царь, мне дай,
Карты, свечи и ступай,
Дальше в дело я вступлю,
Время всем им уделю!
Вот прошёл какой-то час,
Получил солдат заказ,
Тотчас взялся он за труд,
Из дворца прогнал весь люд,
Осмотрел он коридор,
Спальни дверь столом подпёр,
Стопкой карты положил,
Сто свечей он запалил,
Примостил дубинку в стол,
Был солдат на бесов зол.
В полночь тенью чёрт возник,
Он готов сорваться в крик,
В спальню путь ему закрыт,
Чёрт в смятении стоит:
«Эка невидаль, солдат,
Да побил бы их всех град!
Кто его сюда приткнул,
Чтоб навеки тот уснул?!
Как же в спаленку пройти,
Пост солдатский обойти»?!
Мимо чёрт решил шмыгнуть,
Вдоль стены он двинул в путь.
Той минуты не прошло,
Криком воздух сотрясло:
— Ты куда, чертёнок, прёшь,
В спальню больше не войдёшь,
И шутить со мной, не смей,
Не таких я бил чертей!
Бес стоял пред ним столбом:
«Так не выйдет, напролом! —
Карты чёртик вдруг узрел,
Он, в надежде, пропотел. —
Раз уж карты здесь лежат,
Поиграть не прочь солдат,
Знаю их, служивых, племя,
Всё на карты губят время»!
Суетиться чёртик стал,
Мысли он на речь менял:
— Окажи, солдат, мне честь,
Коль я карты вижу здесь!
Проиграешь, дай пройти,
На моём не стой пути,
Если проигрыш за мной,
Соглашусь на всё с тобой!
Щурит глазоньки солдат,
Речи чёрта был он рад:
— Ночка, чёрт, моя длина
И на то игра дана!
Щелбанов тех, знаешь, рать,
Так давай же, чёрт, играть!
Лоб, конечно, приготовь,
Станешь скоро не здоров!
Только бес засел за стол,
Вмиг себя в игре извёл,
Проиграл он много раз,
С чёрта вмиг слетел окрас!
Да солдат от счастья млел,
Он бесёнка не жалел:
— Коль ты в это дело влез,
Спрос с тебя сейчас же, бес!
Долг он, красен платежом,
Смысл игры любой есть в том,
Так что голову пригни,
Предо мною лоб яви!
Задрожал тщедушный чёрт,
Не вступал с солдатом в спор,
Да бежать ему нельзя,
Там ведь выпорют братья,
Оправдание, не в счёт,
Там дела идут в зачёт.
Чёртик голову пригнул,
Глазки мигом он сомкнул,
Хлюпнул громко пятачком,
Сжался чёрт в единый ком.
Тут солдат дубинку взял,
Ею бить бесёнка стал!
В страхе чёрт упал на пол,
Криком воздух он колол:
— Что ты делаешь, солдат,
Я щедротам сим, не рад,
Хоть чуток меня жалей,
Милосердным быть умей!
Да солдат про честь забыл,
Гнев солдат на чёрта лил:
— Я вас, черти, вмиг уйму,
Слову верьте моему!
Огулял он беса вновь,
Ох, кипит в солдате кровь!
Вдруг взмолился громко чёрт,
Он язык словами тёр:
— Долг, солдат, деньгой возьми,
Не ложиться ж мне костьми!
Нас, чертей, ещё двенадцать
И за всех мне отдуваться?!
Да солдат не уступал,
Он ничуть не уставал:
— Скоро встречу вас я всех,
Вход ко мне вам, без помех!
Распахну пред вами дверь,
Дело сделаю, поверь!
Чёрт не в шутку занемог,
Взглядом ловит он порог:
«Видно, мне пора сквозить,
А иначе уж не жить,
У своих там, не убьют,
Разве, чуточку побьют,
Это мелочь, ерунда,
Сохраню хоть жизнь тогда»!
Подскочил на ноги чёрт,
В беге чёрт копыта стёр.
Прибыл к деду он без сил,
Чёрт на грани слома был,
Ведал он ему свой сказ,
Речь его из страшных фраз.
Внука дед не понимал,
В гневе внуку он сказал:
— Видно, слабенький ты, внук,
Коль пришёл совсем без рук!
Размахнулся чёрт — дедок,
Увернуться внучек смог,
Стороной прошёл кулак,
Тут чертёнок и размяк,
Начал он вдруг лопотать,
Дед не мог его понять,
Посему, пустился в крик,
Ярость кажет вновь старик:
— Нужно честь свою беречь,
Как теперь заделать течь?!
Что я Принцу-то, скажу,
Как о деле доложу?!
Он нам душу заложил,
В нашу семью принят был!
Мы должны ему помочь,
Царство это в прах столочь,
Договор с ним не слова,
Разлетится вмиг молва!
Во дворец пойдёт второй,
Чёрт — внучок мой дорогой,
Он смышлёнее всё ж будет,
Дело наше не загубит!
Вот второй явился внук,
Дед не скрыл дрожащих рук:
— Во дворец к царю ступай
Из беды нас выручай,
Дело правое возглавь,
Все ошибки там исправь!
Во дворец внучок спешил,
Дело с треском провалил.
Внук вернулся весь в слезах,
Кипятком бурлит в нём страх:
— Это просто изувер,
Он нам будет всем в пример,
И теперь я — инвалид,
Чудом не был там убит!
Дед в затылке почесал,
Внука третьего послал.
Скоро внук прибыл назад,
Он смеялся, невпопад,
Ухом чёртик не ведёт,
Деда внук не признаёт,
И четвёртый, пятый внуки,
Той изведали науки,
И шестой, седьмой, восьмой,
Потеряли все покой,
И девятый, и десятый,
Вмиг познали гнев солдата,
И одиннадцатый внук,
Не минул тех страшных мук,
А двенадцатый приполз
И под лавку ту заполз,
Из-под лавки говорил,
Деду речь в слезах творил:
— Передал солдатик всем,
Дело сделать без проблем,
Все тринадцать, чтоб пришли,
Да деньжат тех принесли,
И тогда вопрос решён,
К дочке нас пропустит он!
Скоро дед внучков созвал,
Речь пред ними он держал:
— Деньги, знайте, любят все,
Деньги власть дают везде,
И суди тут, не суди,
Нет солдатику пути,
Как те деньги с нас содрать,
Жить себе, не горевать!
Во дворец идём гурьбой,
Это сказ последний мой!
Всем я это говорю,
Приуныли, я смотрю!
Встретил тех чертей солдат,
Встрече с ними был он рад:
— Счастье видеть мне вас всех,
Ждёт меня большой успех,
Вижу, начали скучать,
Может, скуку разогнать?
Кучкой встали черти вдруг,
У чертей в глазах испуг.
Да солдат с добром идёт,
Речь он громкую ведёт:
— Ладно, черти, не побью,
Миром сладим, говорю!
Скоро ль стану я богат,
Принесли ли вы деньжат?
Чёрт — дедок мешок на пол,
Речь он с радостью завёл:
— Денег полненький мешок,
Будешь царь себе и Бог!
Отвечал ему солдат:
— Ты умишком, чёрт, богат!
Да и жизнью, вижу, тёрт,
Коль так зубы все уж стёр,
Потому, мне дай прозреть,
На один вопрос ответь.
Слышал я тут от людей,
Сказ не раз про вас, чертей,
Мол, вмещаетесь вы все,
Из-под спичек, в коробке,
А в солдатский ранец мой,
Не слабо вам, всей гурьбой?!
Отвечает чёрт ему:
— Этот фокус, по плечу!
Ранец твой знакомый нам,
Убедишься скоро сам!
Тут же стал кружиться он,
Шум пошёл со всех сторон,
Из углов писклявый ор,
Хохот полнил коридор.
Стали черти с ноготок,
И в тот ранец кучей, скок,
А солдат и был таков,
Дело справил он без слов,
Ранец быстро застегнул,
Облегчённо он вздохнул:
— Вот и кончился ваш бал,
Часик горький ваш настал,
Чёрт – дедок, скажу, мудрец,
Всех внучат подвёл, глупец!
Взял дубинку ту солдат,
Стал творить он бесам ад,
Начал бить по ранцу ей,
Не жалел он тех чертей,
И прошёл какой — час,
Царь познал солдата сказ.
Царь в улыбке тянет рот,
Царь словечки не жуёт:
— Хороша, солдатик, весть!
Окажу тебе я честь,
Оставайся, друг, служи,
Дружбой нашей дорожи!
Отвечал солдат царю:
— Нет уж царь, благодарю,
Но случится вдруг беда,
Помогу тебе всегда!
Огорчился сильно царь:
— Ладно, душу не мытарь,
Воля, знай, солдат твоя,
Возражать не смею я.
Царь солдата наградил,
В путь-дорожку снарядил,
Распрощался с ним с трудом,
С тем расстались, за столом.
Скоро вёз солдат чертей
Он в пути не ведал дней.
Тут и ночь легла пред ним,
Отдых был необходим,
Встал служивый на постой,
К бабке странной и смурной,
Ранец бабка вскрыла вмиг,
Разнесла по дому крик,
Черти кучей тут же в дверь,
Вмиг снесли её с петель,
Дед дубинку ту схватил,
Вслед за внуками убыл!
Скоро черти кучей в пруд,
Все солдата дружно ждут!
Да солдат в улыбке цвёл,
Речь он громкую завёл:
— Ох, трусливые чертяки,
Черти, точно, не вояки!
Будут помнить мой урок,
Он пойдёт им только впрок!
Ранним утром встал солдат,
Зорьке новой был он рад,
К дому путь солдат верстал,
Никаких забот не знал!
А тринадцать бесов тех,
Пруд обжили, без помех.
Принц к ним тут же поспешил,
Чёрт — дедок его побил,
Бил дубинкой, не жалел,
Весь от радости потел,
Не спускал он с внуков глаз,
Чёрт – дедок творил наказ:
— Говорю вам всем, чертям,
Нам солдат не по зубам!
Принц пусть с нами поживёт,
С нами ест, и с нами пьёт,
И на землю, не пускать,
Тут, у нас, ему страдать,
Коль уж душу продал раз,
Сможет он продать и нас!
Чёрт – дедок закончил речь,
Захотел он вдруг прилечь,
Глазки-щелочки закрыл,
В сон тихонько он уплыл,
Стал от дел своих далёк,
В юность сон его волок.
Разошлись и черти — внуки,
От такой щемящей скуки,
Все двенадцать спать легли,
Криком внуки изошли.
Может, к вам они придут,
Не теряйтесь, люди, тут,
Окажите им вы честь,
Коль дубинка в доме есть!

Конец

Читает: Александр Водяной

Сказкой вас я позабавлю,
От любой хандры избавлю.
В ней чудес не так уж много
И судить за то, не строго!
Бродит в сказке жуткий плут,
Шабаршой его зовут,
Если взял он в руки гуж,
Не кричит, что уж не дюж,
Дело делает без слов,
Нет уму плута оков!
Шёл однажды Шабарша
По дороге, не спеша,
В старых дедовских лаптях,
Рубашонке и штанах,
На челе шапчонка — смех,
Вся в заплатах старых тех,
Из-под шапки — завиток,
На плече — пустой мешок.
Он работе был бы рад,
Да на руки нынче спад,
Лето было без дождей,
Урожай, хоть слёзы лей,
Людям в тягость лишний рот,
Дашь любому отворот,
Но грустить он не привык,
В дружбе с ним всегда язык:
— Голова и руки есть,
Не потеряна и честь!
Подаяние — позор,
Лучше шею под топор!
Он резину не тянул,
На плотину путь загнул,
Бодрость духа не терял,
Мыслью душу согревал:
«Рыбки скоро наловлю,
За неё деньжат срублю.
Хватит их мне на квасок,
И покушать, на разок»!
Пруд открылся перед ним,
Не назвать тот пруд большим,
Нет вот лески, не беда
Это, право, ерунда!
Тут же он нашёл пеньку,
Стал усердно вить уду
И, лишь с метр лески свил,
Поражён виденьем был,
На пруду вдруг шум возник,
Мальчик-чёрт на берег, прыг,
Перед ним столбом предстал,
Красотой он весь сиял,
Куртка чёрная на нём,
Брошь горит на ней огнём,
Кант по вороту златой,
Цвет рубашки — голубой,
А штанишки-шаровары,
Отливают шёлком алым,
На головушке — колпак,
Цвета радуги, в зигзаг,
На ногах штиблетов нет,
На земле копытцев след.
Глянул чёрт на Шабаршу:
— Ты наглец, я погляжу!
Знать ты должен, человек,
Мы живём в пруду уж век!
Все вещички собери,
Подобру отсель свали!
Дед мой дюже как свиреп,
Будет твой конец нелеп,
И кончай шуршать пенькой,
Нарушаешь наш покой!
Шабарша даёт отпор:
— Не мели, бесёнок, вздор!
Мне себя не уважать,
Пред тобой ответ держать!
Потерял ты, видно, страх,
Все слова несёшь в размах!
Пред тобою не малец,
Заостри свой взор, глупец,
И познай мой интерес,
Леску эту видишь, бес?
Я сейчас её довью,
Завяжу на ней петлю,
И тогда вам всем хана,
Тут же в ход пойдёт она!
Изловить вас ей — пустяк,
Так ловил я, чёрт, собак,
Их пускал потом под меч,
Не хотел тех сил беречь!
Ну, а в пруд войдёт карась,
Стану кушать рыбку всласть.
Я на то и Шабарша,
Сам любому дам леща!
Чёртик как-то сразу сник,
Потерял бесовский лик:
— Это очи мои зрят,
Что в тебе сидит снаряд!
Так ты это, погоди,
Дел своих не вороти!
Я лишь деду доложусь,
Про тебя он знает пусть,
Может, в откуп мы пойдём
И ещё здесь поживём!
Тотчас чёртик в пруд нырнул,
Шабарша в момент смекнул:
— Видно, мой приходит срок,
Тем чертям задать урок,
Отдадут они мне злато,
Заживу тогда богато!
Стал он ямочку копать,
Песню тихо напевать.
Вот уж ямочка готова,
Шабарша в работе снова,
С головы он шапку снял,
Дырку в ней проковырял
И на ямку ту поставил,
Ей крепёж надёжный справил.
Мальчик-чёрт явился вновь,
В нём кипит младая кровь:
— Ты, я слышал, речь творил,
Страхом весь простор залил,
А слабо, без всяких ссор,
Заключить нам договор,
В состязаниях решить,
Кто ж тут будет дальше жить?!
Проиграешь, пруд забудь
И к нему знакомый путь,
Проиграем мы — уйдём,
Слёз о доме не прольём,
Так кажи в делах окрас,
Коль язык твой так увяз!
Шабарша насупил вид,
В речи он не тормозит:
— Ты, чертёнок, обнаглел,
Состязаться захотел?!
Что ж, тебя я ублажу
И послушай, что скажу!
Коль победа та за мной,
Шапка, бес, перед тобой,
Полнишь златом шапку так,
Чтоб не жил я, как босяк,
Надоело жить в нужде,
Кушать кашку на воде.
Я тогда забуду пруд,
Где-нибудь найду приют!
Чёрт задумался хитро,
Рот его смешком свело:
— Злата просишь и всего-то,
Что за мелкая забота?!
Ну, да ладно, по рукам,
Не проблема это нам!
Шабарша пошёл в отход,
Руку чёрта не берёт,
Ручкануться с бесом грех,
Кучу бед познаешь тех!
Чёртик глазками сверкну,
В пруд обратно сиганул,
Возвратился быстро он,
Слов устроил перезвон:
— Дед мне дал приказ такой,
Чтоб боролся я с тобой,
Так давай же поспешим,
Дедов тот приказ свершим!
Шабарша подумал чуть
И задумку двинул в путь:
— Слушай, чёрт-молокосос,
Это ты сказал всерьёз?!
Силу хошь мою познать
И калекой тут же стать?
Я прошу, не кипятись,
Лучше с братом поборись.
Он знаком тебе давно,
Звать Мишуткою его.
Правда, спит сейчас мой брат,
Пятый день в бору подряд.
Поспешай же, друже, в бор,
Там кажи ему задор,
Дрыном брата разбуди,
С ходу с ним борьбу веди!
Усмехнулся чёртик тут;
Мол, делов, на пять минут!
Страха он не ведал зря,
Был умишком, что дитя,
С дрыном в бор бегом рванул,
Мишку там, в бору, толкнул,
Хвать его тем дрыном в бок,
Мишка с чёртом был жесток!
Драчуна он долго мял,
Гнев на милость не менял.
К деду внук летел стрелой,
Исходил до дна слезой,
Ведал горький сказ ему,
Дед задачку дал уму.
Поразмыслил он чуток,
Вновь идею двинуть смог:
— К Шабарше ступай скорей,
Вот задача, тяжелей!
В беге, внучек, ты силён,
Пусть побегает и он!
Ты его уж обгони,
Честь мою там не срами,
Иль пленит, сей отрок, всех,
Будет нам не до потех!
Да и злата очень жаль,
Съест меня тоска — печаль!
Медлить внучек не привык
И на берег с места, прыг!
Всё, что дедушка сказал,
Шабарше он передал.
Улыбнулся Шабарша:
— Что ж, задумка хороша!
Но хочу я, чёрт, сказать,
Слаб со мною ты бежать,
Доказала это жизнь,
Брата вспомни, не сердись,
Лучше друг мой пусть бежит,
На полянке он лежит,
Ждёт — пождёт тебя давно,
Кличут Зайчиком его.
Ты ступай сейчас к нему,
Честь бежать с тобой ему,
Так что шанс не упусти,
В споре счёт со мной сравни!
На полянку чёрт влетел,
С ходу зайчика задел,
Заяц бросился бежать,
К лесу лапы направлять,
Чёрт рванул за ним вдогон,
Бег в слезах закончил он.
Где тот заяц, разберись,
Хоть иди и удавись!
Поспешил чертёнок в пруд,
Прибыл к дедушке на суд,
Перед ним в колени пал,
Деду сказ на ус смотал.
Дед сорвался в ярый крик:
— Оторвать тебе язык!
Спор ещё не кончен мой,
Я придумал ход иной!
Вы попробуйте свистеть,
Тут не нужно сил иметь!
Кто кого пересвистит,
За себя сам свист решит!
Дед в раздумья поспешил,
Внук на берег путь свершил,
Беспокойство ощущал,
Шабарше про свист сказал.
Он бесёнку дал ответ:
— Хорошо замыслил дед!
Ты свистеть, видать, мастак,
В руки, чёрт, тебе и флаг,
Хошь победу огрести,
Первым, значит, и свисти!
Вмиг раздался жуткий свист,
Полетел с деревьев лист,
Чёрных туч пошёл навес,
Дождь обрушился с небес,
Волчий вой раздался вдруг,
Полнил ядом жизнь вокруг.
Шабарша упал за куст,
Не сомкнёт молчаньем уст,
Стал он каяться в грехах,
Той молитвой гонит страх.
Чрез минуту свист затих,
Комариный слышно писк.
Тишина пришла опять,
Просто Божья благодать!
Шабарша на ноги встал,
Слов на ветер не бросал,
Чёрту стал наказ творить
В уши страх ему цедить:
— Ты, бесёнок, берегись,
Наперёд в траву вались,
Ушки пальцами заткни,
Коль тебе нужны они,
И глазёнки там прикрой,
Свист раздастся, неземной,
Многих он сводил с ума,
Так что думай, голова!
Шабаршу уже познал,
Бес на землю разом пал,
Глазки в ужасе закрыл,
В ушки пальчики вонзил,
Воздух в лёгкие втянул,
Пятачок в нору воткнул.
Шабарша в улыбке весь,
Отыскал он палку здесь,
Свист она вдруг издала,
Бесу в голову легла!
Испытал чертёнок шок,
Видеть небо в звёздах смог,
В шоке том он в пруд убыл,
Деду сказ про свист родил.
Дед мгновенно помрачнел,
Он внучка глазами ел:
— Вот дубинку, внук, возьми
И ложись-ка там, костьми,
Из железа вся она,
Слаб пред нею Шабарша!
Кто её до туч швырнёт,
Тот победу обретёт!
Подхватил дубинку внук,
К Шабарше прибыл без рук,
Ни секунды не молчал,
Думку деда передал.
Шабарше не быть в слезах,
Огонёк в его глазах:
— Время нечего терять,
Поспеши-ка, чёрт, бросать!
Коль покажешь мощь свою,
Шанс получишь на ничью.
Ну, а коль упустишь шанс,
Кончен наш с тобой сеанс,
Открывайте закрома,
Шапка была, чтоб полна!
Приподнял дубинку чёрт,
Взглядом небушко подпёр,
С маху вверх её швырнул,
На противника взглянул,
Мол, попал ты, друг, впросак,
Никогда не кинешь так!
Ох, порадовался бес,
Долго шла она с небес,
Разносила дикий вой,
Дыма шлейф несла с собой,
Приземлилась, как дал Бог,
Рядом с чёртом, на шажок!
Телесами он затряс,
Взгляд его в дубинке вяз:
«Надо ж ей вот так упасть,
А могла б в меня попасть»!
Взял дубинку Шабарша:
«Не поднять-то, ни шиша!
Да задачка, не вопрос,
Чтобы мыслить на износ»!
Он дубинку положил,
Небо взглядом обложил.
Чёрт, не в силах больше ждать,
Поспешил язык размять:
— Что ты ждёшь, а, Шабарша,
Или нету куража?!
Шабарша ответ даёт:
— Тучку жду я, умный чёрт!
Тесть — кузнец на тучке той,
Кузню держит за собой,
А дубинка, коль учесть,
Из железа вся, как есть,
Посему, тут сложно дело,
Кинуть мне её умело!
Чёрт вконец оторопел,
Разом как — то пропотел:
— Нет, дубинку ты оставь,
Средь чертей меня не славь!
За неё я буду бит,
Тесть твой дальше пусть летит!
Шабарша не возразил,
И в восторге он не был,
Лёг на травушку-траву,
Хорошо лежать ему!
Внук пред дедушкой предстал,
Деду сказом душу рвал
И закончил в страхе речь:
— Не заделать, дед, нам течь,
Нужно злато отдавать,
Шапку эту наполнять!
Шабарша, поверь, силён,
Бесов сын, наверно, он!
Исполняй, дед, договор,
Не вгоняй чертей в позор,
Или он свершит свой суд,
Вмиг карась заселит пруд
И давай, подсуетись,
С золотишком тем, не жмись!
Дед готов подсуетиться:
— Хороша бы откупиться!
Ты беги шустрей, внучок,
Шапку полни златом впрок!
Золотишко есть у нас,
Не пошёл бы он в отказ?!
Тут негоже больше ныть,
Показал бесёнок прыть,
Злато целый день таскал,
Ночку тёмную не спал.
В шапке что-то небогато:
«И куда деётся злато?!
Ох, и шапочка, чудна,
А на вид мала она»!
Сделал деду внук доклад,
Дед и жизни стал не рад:
— Что за этака напасть,
Ненасытна шапка-пасть!
Злато всё почти что в ней,
Из-за немощи твоей,
Разорит он нас, как пить
И на что мы будем жить?!
Внук стал вновь его пугать,
Страхом воздух отравлять:
— Шабарша и леску свил,
Уж петлю на ней смудрил!
Шевели же, дед, мозгой,
В закромах своих порой!
И нашла на деда жуть,
Торопил слова он в путь:
— Под столом стоит сундук,
Не жалей ты, милый, рук!
Злата в нём скопил я в край,
Там, прошу, не оплашай,
Уж без всяких, внук, прорех,
Шапку всю засыпь, поверх!
Точно он тогда уйдёт,
Мимо нас беда пройдёт!
И внучок схватил сундук,
Был у шапки скоро внук,
Злато стал в неё ссыпать,
Словом злым её ругать,
Но заполнил, наконец,
Был доволен чёрт — юнец.
Улыбнулся Шабарша:
— Ах, шапчонка, хороша!
Вот монетку, чёрт, возьми,
С голодухи не помри,
А в подарок леску вам,
Вспоминайте, по ночам!
Больше злата у вас нет,
Так живите здесь сто лет
И за это время, друг,
Полни златом ты сундук.
Так и свидимся мы вновь,
Погоняем в споре кровь!
Чёрт стоял и не дышал,
Слёзно глазками моргал.
Шабарша зевнул разок,
Ссыпал денежки в мешок,
На плечо его взвалил,
В путь обратный покатил,
Как всегда, навеселе,
Шапка с дыркой на челе.
Чёрт смотрел ему во след,
Был обижен на весь свет,
И в груди тоской томим,
В чувствах стал неудержим,
Тут же леску пнул ногой,
Приподнял с земли златой,
С криком в пруд его швырнул,
И в слезах за ним нырнул,
В спальню к дедушке влетел,
Он едва собой владел:
— Я расстроенный вконец,
Шабарша, дедуль, наглец!
Чрез каких-то сто годков,
Он явиться вновь готов!
Нужно сил нам не жалеть,
Злато в срок собрать успеть!
Улыбнулся старый чёрт,
Взгляд его теперь был твёрд:
— Ты сейчас, внучок, остынь,
Да умишком тем раскинь,
Арифметика проста,
Не дожить ему до ста,
Потому, любимый внук,
Нам не страшен тот паук,
А теперь пора в постель,
Ни к чему нам канитель.
Сон важнее всяких смут,
Даже сон, на пять минут!
Внук от счастья сам не свой,
Ощутил он вдруг покой
И, не в силах говорить,
Стал усердно слёзы лить.
Дед внучка к себе привлёк,
С ним в кровать тихонько лёг.
Тут и ночь явилась к ним,
Гладит их крылом своим,
Месяц вышел погулять,
Над прудом завис опять.
Долго он глядел с небес,
Улыбнулся и… исчез.
Шабарша теперь живёт,
Да богатством тем слывёт,
Угощает всех подряд,
Сим щедротам, каждый рад.
Был и я у Шабарши,
Угостился, от души!
Он меня поил пивком,
Не один разок, причём,
А потом был с мёдом чай,
Я приметил, невзначай,
Горек мёд и мутно пиво,
Это, право, было диво!
Почему? Не знаю я,
Что вы скажете, друзья?

Конец

Рисунок: Марина Соловьёва
Читает: Александр Водяной

Пахнет лето настоем медовым,
По лугам разливается цветь,
По дорогам забытым христовым,
Зорька сыплет златую медь.
Ах, какая же ты кружевница,
Я на взгорье стою хмельной;
На твоих золотых ресницах,
Вижу, свет задрожал дневной.

Читает: Александр Водяной

Жил петух, забот не знал,
Дом хозяйский навещал,
Он частенько в нём бродил,
Мысли светлые носил.
Как-то поздним вечерком,
Вновь петух явился в дом,
Видит, в доме гость в усах,
Свет искрит в его глазах.
Гость на Петю бросил взор,
В петуха он взгляд упёр:
— Что ты бродишь, словно тень,
Ну-ка, живо на плетень!
Место там твоё, дружок,
Должен знать ты свой шесток!
Говорит ему петух,
Он к таким советам глух:
— В доме я всегда брожу,
Криком горло не тружу,
И покой здесь, и уют,
И покушать мне дают!
Таракан завёлся вдруг,
Слов не ищет он вокруг:
— Ты не дружишь с головой,
Домик этот, Петя, мой!
Я родился в нём и рос,
В дом не суй ты лучше нос!
Петушок встал поперёк,
Он молчать никак не мог:
— В разговоре не кружи,
Кто ж ты сам такой, скажи?!
Гость ему и говорит,
Голосок его сердит:
— Я хозяин-таракан,
Ты случайно, друг, не пьян?
Перед ним петух не млел,
Вниз он пристально глядел:
— Вот какой ты карапуз,
А в словах ты, верно, туз!
Таракан в мечтах не вяз,
Он не тратил слов запас:
— Я, петух, хотя и мал,
Много живности умял!
Так что пыл ты свой умерь,
На глазок меня не мерь!
Петушок улыбку скрыл,
С тараканом был он мил:
— Ты, выходит, как медведь,
Я умнее буду впредь!
Таракан пошёл вразнос,
В потолок задрал он нос:
— Бык пред мной, и тот слабак,
Он познал уж мой кулак!
Да и конь пред мной робел,
Бил его я, как хотел,
И барана сунул в грязь,
Ниже уж ему не пасть,
И курей гонял, и коз,
И букашек, и стрекоз!
Петя сделал грустный вид,
Гостю он в глаза глядит:
— Ты, видать, и ешь, как слон,
Врать тебе ведь, не резон?!
Таракан даёт ответ:
— Это вовсе не секрет!
С пищей нет, петух, проблем,
Хлеб я ем и масло ем,
Молоко и сливки пью,
Их я, Петенька, люблю!
Петушок не прятал глаз
В похвалах петух не вяз:
— Славно, славно таракан,
Вижу, ты и бодр, и рьян!
Молоко и сливки пьёшь,
Значит, ты на вкус хорош!
Вдруг петух пред ним икнул,
Грозно глазками сверкнул,
Резко голову склонил,
Гостя тут же проглотил.
Петя долго не стоял,
Он ходил и рассуждал:
— Таракан был горьковат,
Видно, ел он всё подряд!
Та букашка всё ж вкусней,
Мясо как-то, посвежей,
Ну, а коль зерно склевать,
Можно день не горевать.

Конец

Читает: Александр Водяной